Автор: newsmen 10-04-2014, 06:10 Раздел: Разное
Спереди баррикады противника, мины, справа и слева вода. Наступали троекратно, понесли 50 процентов утрат частного состава и всех офицеров. Я был офицером связи и установил командование, когда принес третий распоряжение наступать.
Шибает гранатомет, ножом роешь лисью нору. Зенит ячейки–окопа прикрываешь досками. Слышишь выстрел, и к моменту падения гранаты пробуешь по возможности влезть в нору. Граната разбивает доски, если не попадает в щель между досок. В лисьей норе, когда шибает гранатомет, наблюдение ведут из тыла, и если нужно наступать или строчить, трезвонят. До противника — 100 метров. Даже ночью большак простреливается этак, что ходить за шамовкой и боеприпасами опасно. Лопатки не разведешь.


На восьмой подевай, по телефону от начштаба получил распоряжение наступать. Все рядовые сидели по розным ячейкам вдоль стези. Чтоб выпрыгнуть и пробежать по ячейкам передать распоряжение, два раза демонстрировал лопату, и тут же из пулемета — черед. На третий один выпрыгнул сам. Когда несся, пулеметные очередности дождем прошивали землю под ногами, и даже между ног. Поспел пробежать две ячейки, ревя: « По сигналу ракеты вперед, на баррикаду!» В третью ячейку прыгнул кому–то на голову. Затем этаким же путем — в пятую ячейку. Старшина Чуфаров оттуда меня не выпустил. Слабонервное усилие игры со кончиной этак вымотало, что я согласился. Чрезвычайно уходился. Передохнул, и чрез час вернулся в собственный окоп. Телефон не трудился. Кабель был перебит пулей.

Перед рассветом, употребляя тьмой, пришлись к баррикаде и окопались, изготовляя огромный гул. Мгла рассеялся. Подле дома из окопа торчали ноги. Немцы пришили своего сержанта.
Схожу на стезю с нательной снежной рубахой на тросточке и подхожу к баррикаде для переговоров, предлагая немцем пасть.
Немцы вынеслись из-за баррикады ко мне с винтовками в ручках. Ныряю за осколки в воду и готовлюсь трепыхаться до шабаша.
-Русь, не строчи, в плен идем!- закричали немцы.

18 апреля было приказано по телефону столкнуться танки и вывести их на огневые позиции. За эпоха войны я этак стерпелся к земле, что отказался от предложения танкистов залезть в танк, а побежал спереди них под обстрелом, указывая огневые позиции, атаку немцев отшибли.(Зона я осведомил четыре – зона обороны моего взвода).

20 апреля 1945 года. Наступаем. Нас человек восемь забежало за сарай. Немецкий пулемет растворил пыл. Я лицезрел, что щепки отлетают от досок и ухаются публика.
- Браток, добей!- цыганил рядовой, раненый в чрево.
Меня избавила стойка сарая».


Из воспоминаний Л.С.Свердлова о 406 ОПАБ.
«На стезе стоит баррикада: листы шифера уложены на вышину три метра. Оборону хранит «фолькштурм». Земля по обе сторонки стези потоплена водой. Наш офицер, это был Титов, пошел парламентером к баррикаде и поверг с собой 28 немецких щенков с оружием, все 1929 года рождения, среди них несколько раненых. Молодые пацаны, все стрижены под полубокс. Пришагал шеф штаба Барановский, посмотрел на них. Приказал забрать у немцев оружие и распустить всех по домам, что и было сделано…».




