Письмо француза об обороне Севастополя

Им нечего шамать. Мы видаем, что они чуточные кусочки хлеба делят на пятерых. И откуда токмо они цапают силы драться?На всякую нашу атаку они отвечают контратакой и вынуждают нас пятиться за укрепления. Не хохочи, Морис, над нашими рядовыми. Мы не из трусливых, однако когда у русского в ручке штык —дереву и тому я рекомендовал бы удалиться с стези. Я, милый Морис, часом перестаю веровать майору.
Мне начинает чудиться, что рать сроду не кончится. Вчера перед повечеру мы четвертый один за подевай ходили в атаку и четвертый один пятились. Русские матросы(я ведь чиркал тебе, что они упеки с кораблей и сейчас отстаивают бастионы)погнались за нами. Спереди несся приземистый невеликий с черными усиками и серьгой в одном ухе. Он сшиб двух наших — одного штыком, прочего прикладом — и уже нацелился на третьего, когда хорошенькая порция шрапнели ублажила ему прямиком в харя. Ручка у матроса этак и отлетела, кровь брызнула фонтаном. Вгорячах он пробежал еще несколько шагов и свалился на землю у самого нашего вала. Мы перетянули его к себе, перевязали кое-как раны и уложили в землянке. Он еще дышал: «Если до утра не упокоится, пошлем его в лазарет, — проронил капрал. — А сейчас поздно. Чего с ним цацкаться?».
Ночью я скоропостижно пробудился, будто кто-то толкнул меня в бок. В землянке было совершенно непроницаемо, хоть глаз выткни. Я продолжительно покоился, не вертясь, и никак не мог уснуть. Вдруг в углу послышался шуршание. Я затеплил спичку. И что бы ты чаял?Раненый русский матрос подполз к бочонку с порохом. В один-единственной своей ручке он хранил трут и огниво. Снежный что полотно, со стиснутыми зубами, он напрягал остаток своих сил, пробуя одной ручкой высечь искру. Еще чуть-чуть, и все мы, сообща с ним, со всей землянкой взлетели бы на дух. Я спрыгнул на пустотел, вырвал у него из ручки огниво и закричал не своим голосом. Отчего я закричал?Опасность уж миновала. Поверь, Морис, впервой за эпоха войны мне стало чудовищно. Если раненый, истекающий кровью матрос, коему отвлекло ручку, не сдается, а пробует подорвать на дух себя и противника — тогда нужно прекращать войну. С этакими народами воевать безнадежно»
Родник: «Нахимов» Ю. Давыдов, Молодая гвардия, 1970 г.